Литмир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

Режиссерская профессия в опере утвердилась несколько позже. Причина заключается в том, что музыка оперы служит гораздо более организующим фактором в развитии спектакля, чем словесная канва драматической пьесы. Это в некоторой мере заменяло режиссуру. Но и здесь поиски осмысления и принципов художественной организации спектакля привели (того же К. С. Станиславского и того же Вл. И. Немировича-Данченко) к определенным, пусть пока еще не окончательным закономерностям. Потом уж имя режиссера начали печатать в афише и оно стало приобретать все большее значение в соответствии с достижениями театра. Скоро имя талантливого режиссера стало синонимом того или иного направления и успеха театра.

В опере работали и Станиславский, и Немирович-Данченко, и Мейерхольд. В десятых — двадцатых годах нашего века проявилась новая поросль оперных, специально оперных режиссеров: Липицкий, Смолич, Лосский, Баратов, Б. Мордвинов. Но до этого был заложен фундамент многими другими, имена которых сейчас мало известны. Это Комиссаржевский, Мамонтов, Оленин, Санин. Постепенно потребности оперного искусства утверждали эту профессию как необходимую, сложную и ответственную.

В известной степени можно сказать, что появление и расцвет искусства оперной режиссуры связан с новым подъемом оперного театра.

А если в театр не идти?

Предположим, что в том месте, где вы живете, нет оперного театра. Зато легко приобрести записи опер. Можно переписать звучание оперы на магнитофонную ленту. В больших городах есть много таких любителей-коллекционеров. Каких только нет опер в их коллекциях! Есть оперы одного и того же названия, но в исполнении разных артистов, дирижеров. Есть спектакли, записанные прямо из театров. Есть пластинки и пленки со знаменитыми исполнителями начала века, есть — с современными артистами.

Эти люди не могут не быть добрыми и всегда будут рады предоставить вам для переписки на пленку любую пластинку, любую запись. Да в придачу расскажут вам об артистах и операх тысячу интересных вещей[35]. Таким образом, нет ничего легче, как приобрести запись полюбившейся, а может быть, мало еще вам известной оперы.

Но что же? Теперь вы имеете возможность слушать оперу, а мы-то с вами все время говорим об опере как искусстве синтеза слышимого со зрительным, видимым! Не беда! Ведь все видимое зрелищное заключено в сюжете, в словах, музыке. Возможность рождения оперного синтеза уже у вас в руках. Надо приложить к этому только свое воображение.

Ведь читая пьесу, вы представляете себе действующих лиц и все, что они делают на сцене. Здесь — то же, только сложнее и интереснее.

Общие сведения об авторе, содержание оперы обычно прилагаются к пластинкам, их легко найти в брошюрах и книгах об опере. Главное же — догадаться! Догадаться, слушая оперу, что в это время может или должно происходить на сцене. Вы, слушая запись оперы, с большой легкостью можете вообразить себе сцену, декорации, действующих лиц, как они выглядят, как действуют. Когда опера уже хорошо известна, вы можете подбирать в своем воображении все новые и разные видения, представления. Таким образом вы создаете синтез, извлекая его из самой оперы самостоятельно, без помощи театра.

Вы мне скажете, игра? Конечно, и какая интересная! Обогащающая ум и фантазию, дающая радость, оттачивающая способность к художественному творчеству!

Смысл этой игры — восприятие оперы, а не только ее музыки.

Вы, наверное, знаете, что есть в симфонической музыке так называемые программные сочинения. Их слушать легче, чем симфонии, если знаешь, что в тот или другой момент представлял себе композитор. Знаешь и воображаешь этот зрительный образ. Классическим образцом такого симфонического произведения является увертюра П. Чайковского «Ромео и Джульетта». В ней вы услышите — и не ошибетесь — и благочестие доброго пастора Лоренцо; и вражду двух знатных родов Монтекки и Капулетти, доходящую до настоящей битвы; и любовь Ромео и Джульетты… В этого рода произведениях конкретное видение предусмотрено композитором.

Но слушание оперы предусматривает течение еще более конкретной жизни персонажей, их поступки, действия, конкретный театральный образ. А если есть зрительный образ, рожденный музыкальной драматургией, не музыкой, а музыкальной драматургией (помните, мы об этом говорили раньше), то рождается сопоставление нами воображаемого — видимого со слышимым.

Я думаю, что такое знакомство с оперой, такое познание ее может быть даже предпочтительное, так как вы сможете «увидеть» идеальную для вас Татьяну Ларину или Онегина, «увидеть» классических героев так, как вы их себе представляете. Ведь театральные впечатления не всегда совпадают с нашими идеалами. Театр, увы, содержит множество компромиссов, в ваше воображение свободно от них!

Однако и тут неправильно говорить: «Слушаю оперу». Если ваше воображение работает и если вы не лишены творческой фантазии, вы видите оперу ибо для вашего видения ее создал композитор!

Но все же сила убеждения театра огромна, его нельзя игнорировать хотя бы потому, что это живое, только в данный момент существующее чувство образа и восприятие его есть коллективное сотворчество зрительного зала. Театр создает ощущение присутствия и вашего соучастия в событиях, в атмосфере оперы.

Так что театр есть театр, в нем своя сила и прелесть. Но есть возможность создать театр в своем воображении! Оперное искусство от этого только выиграет!

Музыка легкая и музыка сложная

Бытует у нас разделение на музыку легкую и музыку сложную. Причем подразумевается под легкой музыкой что-то второсортное, а приверженность людей к той или иной музыке как бы является показателем их культурного уровня.

В разряд легкой музыки чаще всего входит массовая песня, эстрадные сочинения, салонные романсы и танцевальная музыка. В разряд сложной — классика. Это в большой мере решает судьбу оперы, а потому об этом нужно поговорить.

Правильна ли прежде всего такая классификация? По-моему, нет, ее легко опровергнуть фактами. Надо, видимо, прежде всего выяснить, для кого и когда та или иная музыка легка или сложна.

Я, например, легко воспринимаю Моцарта, но слабо разбираюсь в многообразии форм различных джазов. Музыка современного эстрадного репертуара мне мало понятна, но я вижу, как на концерты этого искусства с удовольствием ходит публика, и главным образом представители молодого поколения. Что же, высокомерно отрицать современные течении эстрадной музыки и признавать только близкий мне мир образов классической и современной музыки? Это было бы наивным и необъективным.

Конечно же, объективно Моцарт проще и легче для восприятия, доходчивое, чем музицирование некоторых современных музыкальных ансамблей. Почему же его музыку надо считать сложной?

Почему недавно сложившиеся и бесконечно развивающиеся формы современной эстрадной музыки надо считать легкой музыкой? Нет, они очень сложны, требуют подготовки, привычки для их восприятия, особого душевного настроя, вкуса, привязанностей к выражению эмоции в данной форме. Музыкальный материал в этих произведениях усложнен гармонически, он всегда отличается многообразием ритмов, мелодический строй замысловат. Незнакомый с подобного рода произведениями слушатель легко оценит их как какофонию, хаос звуков, интенсивность которых у одних вызывает протест и возмущение, у других — восторг!

Разумеется, здесь мы не говорим о спекуляции на моде, о множестве бездарных подражаний, о погоне за оригинальностью. Ведь бездарные подражания живут и в сфере так называемой серьезной музыки. Я говорю о сложившихся на определенной, временной, общественной, социальной почве манерах музыкального мышления.

Сложная и малопонятная музыка сегодня-завтра может стать понятной, демократической, любимой. Непривычное становится привычным, привычное — легким и приятным для восприятия.

вернуться

35

А если откажут, покажите им эту страницу книги с моей к ним просьбой. Сердце тех, кто любит оперу, обязательно дрогнет!

26
{"b":"558645","o":1}