Литмир - Электронная Библиотека

— Папоротник, — осипшим голосом сказал он.

Свет шел из центра поляны. Медлить не имело смысла. Крепко сжав руку Райана, Санди пошел вперед, нагнулся и, не колеблясь, сорвал цветок, бывший источником света.

И сразу многоголосый вой отчаяния и злобы огласил округу. Меж деревьями, не смея ступить на свет, бесновалась, разевая пасти, самая чудовищная, самая жуткая нечисть из тех, что способно представить человеческое воображение. Потом они понемногу смолкли, ожидая, какое воздействие на нервы смельчаков и святотатцев произведет этот концерт. Они явно на что-то надеялись, но они просчитались.

— Сгиньте! — велел Санди, поднимая цветок над головой. — Не я вас придумал, не меня вам пугать. Лишь мой страх способен дать вам плоть, а вместе с нею и силу. Развейтесь!

С жалобными стонами видения заколебались и рассеялись в ночи.

— Ну-ка, дай я на тебя посмотрю! — заявил Цветок. — Ты, невежда от ботаники, знаешь ли, что dryopteris filix mas не цветет в принципе? И то, что сегодня я расцвел, можете расценивать как мое личное вам одолжение!

Путники немного опешили, когда он, подбоченившись листьями, бросил на них уничижительный взгляд свысока. Более всего походил он на серебристый львиный зев, но увеличенный раз в десять и светящийся собственным светом.

— Смелый, значит, и чистый сердцем? — ухмыльнулся Цветок. — Ну, и чего же ты хочешь? Только скорее!

Санди помедлил, и Цветок, обладавший, видимо, способностью читать мысли, суматошно замахал на него листьями.

— Ты что?! Про любовь — не загадывать! Это не ко мне. Мне чего-нибудь про клады. Ох, эти люди… Не знают, чего хотят, а туда же, увидят — и рвать!

— Да ладно тебе, — прикрикнул на него Санди. — Мы честно выиграли. Давай уж, чтобы вся эта катавасия не была напрасной тратой времени…

— Ага! — обрадовался Цветок. — Понял. Это вы по Могущество пришли? Это хорошо, это лучше денег.

— Сами знаем, — огрызнулся Райан. — Куда идти?

— Никуда, — ответил Цветок. — Пришли. Топни.

Райан от души топнул, земля под ним провалилась, и он с ужасом осознал, что летит куда-то во тьму.

9. О ПУТЯХ МОГУЩЕСТВА

Лететь было не очень высоко, но падение оказалось довольно болезненным — Райан приземлился на природный базальт. Сверху за ним спрыгнул Санди.

— Эй! — завопил Цветок, все еще зажатый у него в руке. — А меня-то зачем с собой тащить? Я вам место указал…

— Темно, — возразил Санди, оглядываясь. — И кроме того, будешь под рукой на тот случай, если окажется, что ты случайно ошибся. Надеюсь, ты не в обиде на нас за то, что мы страхуемся?

— Умный больно, — буркнул Цветок. — Посмотрю я на тебя, когда ты найдешь этот самый клад. А лучше через минуту… — и он подмигнул Райану.

— Захлопнись! — бросил тот. — Будет треп вместо дела, я тебе лепестки пообрываю. Не хочешь указывать клады — не цвети, тем более, тебе по природе этого не положено.

Обиженный Цветок заткнулся, как ему было предложено, и приглушил свет настолько, что на него возможно стало смотреть, не щурясь. Санди поднял его и обвел взглядом вокруг.

Оказывается, они провалились сквозь потолок уходящего от них в две стороны тоннеля; оба хода маячили в сером свете двумя мутными черными дырами. Санди потрогал стену — она оказалась холодной, сухой и гладкой, и как будто выплавленной в скале. Высота была достаточной, чтобы рослый Райан не задевал головой свод.

— В какую нам сторону? — спросил Санди.

Цветок молча махнул листом в одном из направлений. Молодые люди повернулись туда, сделали несколько шагов и, не сговариваясь, остановились. Из дыры тянуло холодным сухим запахом тления.

— Жутко, — сказал Санди вполголоса.

— Хоть и затеял я это дело, — отозвался Райан, — а все же до конца не верил, что все может исполниться. Неужели мы выбрались на финишную прямую?

— Знаешь, — откровенно признался Санди, — для себя я бы туда ни за что не сунулся. У меня очень нехорошие… ну, предчувствия, что ли.

Райан остро взглянул на него. В сущности, ничего он не знал про этого парня, кроме того, что ему патологически везет.

— Неужели же мы откажемся теперь? — с отчаянием в голосе воскликнул он. — Мы же мужчины, мы прошли весь путь, выполнили все условия и заслужили этот приз. Неужели же у нас не хватит храбрости воспользоваться плодами собственных усилий?

— Странная мысль возникла у меня: а не страшнее ли этот приз всего нашего предыдущего пути? Но, как правильно ты заметил, мы мужчины, и не нам робеть на пороге приключения, — решил Санди и первым шагнул вперед.

Довольно долго они шли по тоннелю, прямому и совершенно гладкому, будто внутренность трубы. Сначала все было одинаково и успело утомить их однообразием. Потом в базальте стали попадаться трещины. Выпавшие куски свода затрудняли ходьбу, а в дыры лезли пучки корней каких-то гигантских растений, и им пришлось немало попотеть, прежде чем местами продраться, местами прорубиться сквозь их перепутанное месиво.

— Похоже на то, — заметил Санди, в котором проснулся исследователь, — что это не природная скала. Очевидно, тоннель выплавлен искусственно, но я не об этом. Над нами, по-видимому, только тонкий слой базальтового свода, а выше растет лес. Словно прорыли канаву, уложили в нее этот коридор, а сверху покрыли слоем земли, да таким, что на нем смог вырасти дремучий лес.

— Судя по этим корням, — внес свою лепту Райан, который, пыхтя, рубил очередной, особенно неприятный сук, — они оплели всю эту трубу, и когда Арденн перебирается с места на место, он поневоле тащит ее с собой.

Проломы как-то сразу вдруг кончились, как будто в том районе бушевала таинственная сила, а сюда она уже не добралась. От однообразия пути Райан расслабился. Пол устилал толстый слой пыли, их сапоги погружались в нее почти по щиколотку, и за ними тянулись две цепочки следов. Пыль поглощала звук шагов.

Носком сапога Райан зацепил что-то небольшое и круглое и в ленивой задумчивости катил этот предмет перед собой несколько шагов, прежде чем обратил внимание на его характерную форму. Это был череп. Райан не удивился и не испугался. Во-первых, как-то ему тут было самое место, а во-вторых, он вообще не боялся бренных останков. Ему ли их бояться! Другое дело, когда речь шла о нем лично, и кстати, с этой точки зрения было бы довольно интересно узнать, в результате какого несчастья прежний обладатель этой головы оставил ее здесь в таком неприглядном состоянии. Впрочем, это могла быть всего лишь декорация, своего рода последний штрих, придавший обстановке завершенность и колорит. Он и сам был искусным дизайнером, и прекрасно помнил, как едва удержался, чтобы не украсить камеру Королевы эльфов парочкой скелетов в агонизирующих позах — в целях психологической обработки. Удержала его лишь мысль, что это будет пошло. Он поднял череп и осмотрел его. Следов насилия на нем не было.

— Бедный Йорик, — задумчиво сказал за его спиной Санди.

— Что? — не понял Райан.

— Тебе надо бы сейчас промолвить: «Бедный Йорик», — пояснил Санди. — Это из пьесы.

— Ах, — вспомнил Райан, — эта старая пьеса!

Он поддал череп ногой, и тот снова скрылся в пыли.

Тоннель стал расширяться, и теперь они оглядывались друг на друга и старались держаться поближе. Впереди, перегородив дорогу, замаячило что-то вроде портика причудливой и в то же время тяжеловесной формы, опирающегося на белые колонны. Тропа вела прямо туда, и Райану пришлось нагнуться, чтобы войти под свод. Санди последовал за ним, и тут пол под ними покачнулся. Падая, они уцепились за колонны, с ужасом ожидая следующего толчка, а за ним — жутких последствий землетрясения, которому приспичило случиться именно теперь. Но все было тихо. Райан отпустил колонну и сделал осторожный шаг вперед. Пол под ним снова качнулся, но сейчас он уже не потерял присутствия духа. Просто пол портика был качающимся, да и вообще каким-то странным — неровным, шипастым, ребристым. И потолок был не сплошной: нависая над головой, в темноте белели ничем не покрытые стропила. Впереди портик переходил в зал; его колонны шли двумя непараллельными рядами, изгибаясь и соединяясь там, над головами, где света Цветка было уже недостаточно. Райан любил модерн, но, как говаривала Чиа, во всем хороша мера.

22
{"b":"12554","o":1}