Литмир - Электронная Библиотека

Здесь уже не было никаких ловушек: тоннель напоминал ковровую дорожку для Победителя. Они шли несколько часов, и Райан, не чувствовавший усталости, частенько останавливался, с растущим раздражением поджидая то и дело отстающего Санди. Тот еле плелся, придерживаясь рукой за стену. Устал он так, что ли? Сам Райан чувствовал себя великолепно.

Свежий воздух неожиданно ударил им в лица. Они стояли на пороге огромной пещеры, разверстой пастью смотревшей в ночь, и было в воздухе нечто, не замеченное ими прежде. Как будто под землей они перешли в иную сказку. Воздух был влажный и соленый, и в ветре чувствовалась ровная уверенная сила. Кажется, они попали в приморский район. Невдалеке мерцали городские огни.

Сидя в симпатичном уютном зальчике, шумевшем за спиной голосами матросов, Райан ел с аппетитом здорового сильного проголодавшегося человека. Ему казалось, что он стал больше и тяжелее. Сидевший напротив Санди был бледен и почти не притронулся к еде, казавшейся Райану вкуснейшей в мире. Он почти не реагировал на окружающее. Обращенные к нему реплики Райану приходилось повторять дважды. А сам Райан, как ни странно, с каждой минутой чувствовал себя все бодрее.

— Ну вот и все, — сказал он, закончив с едой и сцепив пальцы перед собой на столе. — Пришло время прощаться. Здесь я оставлю тебя.

— Ты получил, что хотел?

— О да! Теперь я хочу как можно скорее вернуться домой. Меня ждет девушка.

Санди безразлично кивнул.

— Ну, я пошел.

Райан встал, поправил на поясе меч и быстрым шагом покинул таверну. Санди резануло от того, что Райан позабыл подать ему на прощание руку.

Райан выбрался из города и, отойдя на приличное расстояние, встал посреди большого пустыря. Он расстегнул куртку и вытащил драконий свисток. Он не собирался тащиться обратно пешим или конным. Отпуск Чиа кончился.

Все плыло и качалось, и в мире не было ничего, на что можно было бы опереться. «Что со мной?» — вяло удивился Санди. Никакого Могущества в себе он не чувствовал. Кажется, в нем не осталось даже силы простого смертного, он был, как набитая ватой кукла. Даже мозги отказывались соображать. Райан… Куда ушел Райан? Почему он оставил его одного в таком состоянии, и не он ли — причина?.. Кто он такой? Вот… Вот самый главный вопрос! Кто он такой, и что дал ему меч? И что взял у него меч?

Санди потянулся к своему новообретенному мечу: был он ему по руке, ни легок, ни тяжел, удобен, красив, но не давал ничего ни уму, ни сердцу.

Ему надо было куда-то идти. Он не знал, куда. Одна, последняя мысль пульсировала алой гаснущей нитью в его смертельно уставшем мозгу: кто такой Райан?

Чья-то рука легла на его плечо-хозяин таверны нагнулся над ним.

— Что с вами? Вам плохо?

— Нет… — язык Санди едва ему повиновался. Надо уходить. — Все в порядке.

— Вы смертельно бледны, и у вас странный взгляд. Вы больны?

— Нет! — Санди никогда не болел и сроду ни на что не жаловался.

— Сколько я должен?

— Ваш спутник расплатился, — отозвался хозяин, здоровенный бывший боцман в тельняшке с обрезанными рукавами, с красным лицом и умопомрачительной бородой. — Вам нужен врач.

— Нет, я пойду.

Санди машинально посадил на плечо дремлющего Земляничку — вот уж не думал, что этот кроха так тяжел! — и двинулся к двери. Она закрылась за ним, и он оказался в чужой ночи, пахнувшей смолой и солью. Пошатываясь, он побрел куда-то, чувствуя под ногами неровный булыжник мостовой.

Порт остался позади. Вокруг был город. Обычный, как Койра, с трехэтажными домами зажиточных горожан, вставшими вдоль улицы и освещенными редкими фонарями. Мостовая была влажной и отражала их свет. Он вдруг понял, что это называется смертью. Потом он перестал понимать, куда и откуда он идет, и кто он такой. Стена какого-то дома ударила его, но он не почувствовал боли. Слабо, как будто издалека, вскрикнул Земляничка. Фонарь светил сверху и бил в глаза. Он… он, кажется, лежал. Ему еле хватило сил перекатиться на живот, чтобы избавиться от этого режущего света, но он все же попытался дотянуться до стены хотя бы кончиками пальцев, чтобы опереться на нее и встать… Ему не достало полудюйма… А потом ночь сомкнулась над ним, и его понесли куда-то ее тяжелые маслянистые воды.

10. ИНТЕРЛЮДИЯ С КОРОЛЕВОЙ ЭЛЬФОВ

Четыре стены из полированного обсидиана и крохотное окошечко в одной из них, с утонченной жестокостью позволяющее с высоты, превышающей птичий полет, видеть далекий, как мечта, зеленый лес и не тронутые этой проклятой индустрией луга. Ах, если бы, если бы она не была лишена речи! Слово имеет несоизмеримо большую силу, нежели мысль, но потому мысль и свободнее. Эльфы наверняка не знают, куда она подевалась. Если бы хоть одна птица села к ней на подоконник, уж Сэсс как-нибудь дала бы ей понять, кто она, и была бы уверена, что птица передаст Амальрику весточку о ее бедственном положении, ведь птицы и эльфы живут в большой дружбе. Но, наученные горьким опытом, птицы и близко не подлетали к Черному Замку, а позвать их мыслью у нее не хватало умения и сил-все ж таки была она третьеразрядной ведьмой. О господи, так глупо, так бездарно попасться!

Дважды в день сквозь железную заслонку двери ей просовывали ломоть ржаного хлеба и кружку вонючей воды — половину ее Сэсс тратила на умывание; от долгих лишений все тело чесалось. Хлеба явно не хватало — у нее был отличный аппетит здоровой молодой женщины, и ее постоянно грыз голод; но более всего ее мучила невозможность отвести душу в крепких выражениях по адресу тюремщиков, а от мысленных проклятий только у самой болела голова. Она потеряла счет дням и утратила надежду. Кругом царила мертвая беспросветная тишина.

— Ну, как отдыхалось? — спросил Райан у Чиа, несшей его на спине.

— Курорт! — блаженно вздохнула та. — Но, по правде говоря, под конец я уже ждала твоего зова с нетерпением. Мне надоели пасторальные прелести. Однако я не возражаю когда-нибудь, после долгих трудов, повторить все снова. Во всем, знаешь ли, хороша мера…

— Мы уже дома, — оборвал Райан ее готовые морем разлиться рассуждения. И впрямь, накрытая гигантской тенью, перед ним лежала его страна. Резко поблекли травы, начиная от границы, тут и там из-под земли из труб его заводов вырывались клубы грязного дыма, и над его владениями висело облако ядовитых испарений. Райан поднял Чиа повыше, и оба они с ликованием в сердцах узрели клубящиеся, как тучи, горы и вонзающуюся в небо колоссальную черную скалу, верхняя часть которой и была Замком Райана.

— В этом есть и величие, и красота, — признал он. — И могучая, несокрушимая сила. Чиа, твои слова сбылись. Мир принадлежит нам.

— С чего ты начнешь? — спросила она. — Три дня будешь есть и отсыпаться?

— Спать? Нет, зачем? Я не чувствую себя усталым. Я сожрал бы быка, это верно. Принял бы горячую ванну. Да, чуть не забыл. Я хотел бы повидать Королеву эльфов и решить, что делать с нею дальше.

Чиа обернулась и долго посмотрела на него.

— После стольких приключений ты все еще не выбросил ее из головы? Ты все еще жаждешь любви этой простушки?

Райан засмеялся.

— Любви? О нет, теперь я не нуждаюсь ни в любви, ни в дружбе, ни в одобрении. Я — стихия, Чиа. Мне хочется добиться ее покорности.

— Подумай о моем предложении, — напомнила Чиа. — О том, что я сделала тебе в тот день, когда столь незаслуженно пострадал твой красивый нос. Твое победное возвращение нужно как-то отметить.

С тягучим медлительным звуком отворилась железная дверь. Сэсс обернулась — это было что-то новенькое, доселе никто не входил к ней. На пороге стоял Райан, но в первое мгновение она его не узнала.

Он выглядел здоровым и сильным, но немного похудел, черты его лица обострились, стали суше и резче, его красота достигла предела, перевалив за который, она станет пугать. Когда-то бледное лицо было тронуто загаром, но на щеках не лежало и тени румянца. Тяжелый меч в кованых ножнах висел на его поясе, и видно было, что тяжесть эта ему нипочем. Сэсс отодвинулась бы от него, если бы уже не ощущала лопатками ледяную стену за собой. У этого нового Райана больше не было слабостей, и, утратив их, он утратил свою человечность. Он стал равнодушен, неуязвим и внушал страх.

24
{"b":"12554","o":1}