Литмир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

— Превосходно, — одобрил г-н де Мопу. — И расскажите там, как я сыграл свою. Но только будьте настороже: старуха очень хитра.

В этот миг графиня обернулась.

Двое мужчин склонились в церемонном поклоне.

У крыльца поджидала великолепная карета с лакеями в королевских ливреях. Графиня расположилась в карете, вся пыжась от гордости. Жан подал знак, и они тронулись.

После того как король удалился от г-жи Дюбарри, и дал недолгую, но как сам он и предупреждал придворных, неприятную аудиенцию, графиня наконец осталась с Шон и братом, который не показывался, пока не ушли посторонние, чтобы не дать им заметить, что на самом деле рана у него довольно легкая.

После семейного совета графиня поехала вовсе не в Люсьенну, как говорила королю незадолго до того, а в Париж. Там, на улице Валуа, графине принадлежал небольшой особняк, служивший для всей семьи, члены коей постоянно рыскали по белу свету, временным пристанищем в тех случаях, когда дела или развлечения удерживали их в Париже.

Графиня устроилась у себя в покоях, взяла книгу и стала ждать.

Виконт тем временем принимал меры.

Однако, проезжая по Парижу, фаворитка не удержалась и несколько раз выглянула из кареты. У красивых женщин есть своего рода инстинкт, повелевающий им выставлять себя напоказ, так как они чувствуют, что смотреть на них приятно. Вот графиня и показалась в окне кареты, а слух о ее приезде мигом облетел весь Париж; поэтому с двух до шести она приняла десятка два визитов. Для бедняжки графини, которая умерла бы со скуки, останься она в одиночестве, это было сущим благодеянием; посетители ее развлекли, и, покуда она злословила, царила, кокетничала, время незаметно прошло.

Когда виконт, везущий к сестре графиню Беарнскую, проезжал мимо церкви св. Евстафия, большие часы на ее колокольне показывали половину восьмого.

Беседа, которую они вели в карете, окончательно рассеяла сомнения графини, воспользоваться ли ей удачей, можно сказать, плывшей прямо в руки.

Что до виконта, он с преувеличенным достоинством играл роль покровителя и не переставал восхищаться счастливым случаем, позволившим старой графине свести знакомство с г-жой Дюбарри.

Графиня Беарнская со своей стороны рассыпалась в похвалах любезности и обходительности вице-канцлера.

Пока они изощрялись во взаимной лжи, лошади резво бежали, и без нескольких минут восемь виконт и старая дама приехали к графине Дюбарри.

— Сударыня, — обратился виконт к своей спутнице, оставляя ее в приемной, — позвольте мне предупредить госпожу Дюбарри о чести, которая ее ожидает.

— Ах, сударь, — ответствовала старая дама, — я ни в коем случае не хотела бы тревожить графиню.

Жан подошел к Самору, который из окна вестибюля заметил подъехавшую карету, и тихо отдал ему какое-то приказание.

— Какой прелестный негритенок! — воскликнула старая графиня. — Он служит вашей сестре?

— Да, сударыня, он один из ее любимцев, — сказал виконт.

— Ее можно поздравить с таким выбором.

Едва ли не в тот же миг распахнулись обе створки дверей, выходивших в переднюю, и ливрейный лакей проводил графиню Беарнскую в большую гостиную, где г-жа Дюбарри обычно принимала визитеров.

Покуда старая сутяжница, вздыхая, разглядывала эту роскошную обитель, Жан Дюбарри отправился на поиски сестры.

— Привез? — спросила графиня Дюбарри.

— Разумеется.

— Она ни о чем не догадывается?

— Ни в коей мере.

— А что вице-каналья?

— Прекрасно. Все обстоятельства за нас, дорогая сестрица.

— Тогда скорее пойдем к ней, чтобы она ничего не заподозрила.

— Вы правы: она, по-моему, тонкая штучка. Где Шон?

— В Версале, вы же знаете.

— Пускай ни в коем случае не показывается ей на глаза.

— Я ее строго-настрого предупредила.

— Ну что ж, государыня, выходите на аудиенцию.

Г-жа Дюбарри распахнула дверь будуара и вошла в гостиную.

Обе дамы, горевшие желанием понравиться друг другу, тщательнейшим образом исполнили все церемонии, предусмотренные для подобных случаев этикетом эпохи, к которой относится наше повествование.

Г-жа Дюбарри заговорила первая.

— Я уже поблагодарила брата, сударыня, — сказала она, — которому обязана честью принимать вас, теперь же позвольте поблагодарить вас за то, что вы оказали мне эту честь.

— Сударыня, — отвечала очарованная сутяжница, — мне недостает слов, чтобы выразить вам всю свою признательность за столь любезный прием, какой вы мне оказали.

— Сударыня, — возразила в свою очередь г-жа Дюбарри с почтительным реверансом, — долг по отношению к особе такого ранга, как ваш, велит мне отдать себя в полное ваше распоряжение, если я могу быть вам чем-нибудь полезна.

После того как обе стороны обменялись положенными реверансами, г-жа Дюбарри предложила графине Беарнской кресло, а сама села в другое.

31. ПАТЕНТ САМОРА

— Говорите же, сударыня, — обратилась фаворитка к графине, — я вас слушаю.

— Позвольте, сестра, сказать вам, — вмешался Жан, оставшийся стоять, — что госпожа графиня никоим образом не является просительницей: меньше всего на свете она собиралась о чем-либо перед вами ходатайствовать. Просто господин канцлер дал ей для вас одно поручение.

Графиня Беарнская бросила на Жана взгляд, преисполненный благодарности, и протянула г-же Дюбарри патент, подписанный вице-канцлером; патент этот объявлял Люсьенну королевским замком, причем должность его губернатора даровалась Самору.

— Я крайне вам обязана, сударыня, — произнесла графиня Дюбарри, пробежав глазами патент, — и была бы весьма рада случаю в свою очередь услужить вам.

— Ах, сударыня, вам это будет нетрудно! — воскликнула гостья так поспешно, что оба заговорщика пришли в восторг.

— В чем же дело? Говорите, прошу вас.

— Поскольку вы изволили мне сказать, сударыня, что имя мое вам не вовсе неизвестно…

— Еще бы! Имя графини Беарнской!

— То, быть может, вы слышали также и о тяжбе, из-за которой наш род может лишиться всего состояния.

— Которое оспаривают господа де Салюс, если я не ошибаюсь?

— Увы, сударыня, все так.

— Да-да, я слышала об этом деле, — сказала графиня Дюбарри. — На днях его величество говорил о нем при мне с моим кузеном господином де Мопу.

— Его величество! — вскричала старая дама. — Его величество говорил о моей тяжбе?

— Да, сударыня.

— И что же он говорил?

— Увы! — в свою очередь воскликнула г-жа Дюбарри, качая головой. — Я вам очень сочувствую!

— Выходит, дело мое проиграно? — с тревогой пролепетала гостья.

— По правде сказать, сударыня, боюсь, что так оно и есть.

— Так сказал его величество?

— Его величество не выражался так напрямую, поскольку крайне осторожен и деликатен в выражениях, однако, судя по всему, его величество считает, что все эти земли уже как бы принадлежат семейству де Салюс.

— Ах, Боже мой, Боже мой, если бы его величеству была известна суть дела! Если бы король знал, что земли были переданы в возмещение долга, который уже был уплачен!.. Да, сударыня, уплачен! Двести тысяч франков были получены ими. У меня, разумеется, нет расписок, но есть доказательства морального свойства, и, если бы я могла сама защищать свое дело в суде, я доказала бы путем логических умозаключений…

— Путем логических умозаключений? — перебила г-жа Дюбарри, решительно ничего не понимая в том, о чем толковала графиня Беарнская, но изо всех сил притворяясь, будто прилежно следит за ее рассуждениями.

— Да, сударыня, путем логических умозаключений.

— Доказательства путем логических умозаключений принимаются в суде, — заметил Жан.

— Это правда, виконт? — воскликнула старуха.

— Именно так, — с неколебимой уверенностью отвечал виконт.

— В таком случае путем логических умозаключений я доказала бы, что этот долг в двести тысяч ливров, которые вместе с накопившимися процентами составляют сегодня капитал более чем в миллион, так вот, я доказала бы, что долг этот, сделанный в тысяча четыреста шестом году, был уплачен Ги Гастоном Четвертым графом Беарнским на смертном одре в тысяча четыреста семнадцатом году, поскольку в завещании он собственной рукой написал: «Находясь на одре смерти, свободен от долгов перед людьми и готов предстать перед Богом».

71
{"b":"202351","o":1}