Литмир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

Положение обострилось, когда в мае 1927 г. инженер П.К. Энгельмейер основал внутри ВАИ «Кружок по общим вопросам технологии», заявил о развитии идеологического фундамента для технократии и восславил технократию в качестве универсального средства для решения всех общественных, промышленных и культурных проблем. У партийного руководства не могло не вызвать опасений намерение Энгельмейера воплотить на практике технократические идеи, до сих пор в основном не выходившие за рамки теории. Регулярно собиравшаяся группа, насчитывавшая примерно 15 членов, поставила своей целью основать подобные кружки по всей России и сагитировать под свои знамена как можно большее число инженеров. В январе 1929 г. Энгельмейер обнародовал под названием «Нужна ли нам философия техники?» следующее заявление: «Сама жизнь… привела наше инженерство к необходимости объединения, не только по профсоюзной линии, но и на почве, так сказать, идеологии с целью объективного освещения разных вопросов, возникающих при современных условиях технического труда»{259}.

Это было равнозначно вызову, брошенному правительству: как существующие профсоюзы, так и господствующая идеология марксизма-ленинизма объявлялись непригодными. Энгельмейер ставил технологию в центр всего общественного развития и претендовал тем самым на место, уже зарезервированное партией для коммунизма.

Партийные руководители, группировавшиеся вокруг Сталина, отнеслись к технократическому движению серьезно и восприняли его как угрозу. Была начата борьба против технократии, а стремление технической интеллигенции к созданию «технического интернационала» вместе с ее «идеологией» клеймились как ересь. Слово «технократ» безоговорочно стало ругательным и обозначало врага — инженера, который, стремясь к «научному интернационализму» и исповедуя веру в «единство всей науки», стирает границы между капиталистами и коммунистами. Таким инженерам вменялось в вину, что, борясь за «всемирное государство», руководимое элитой из деятелей науки и техники, они ведут дело к ликвидации Советского Союза и лишению пролетариата власти, дабы самим завладеть ею{260}.

Отношения между инженерами и большевиками становились все более натянутыми. В ходе шедшей в 1927 г. внутрипартийной борьбы по вопросу о том, как следует приступать к индустриализации: отдать все силы строительству тяжелой промышленности или предпочесть развитие легкой, инженеры, занимающиеся планированием и проектированием, играли большую роль. Они по большей части выступали за «осмотрительную» индустриализацию, которая должна была начинаться с малых шагов и расширяться медленно, но непрерывно с помощью полученных экспортных прибылей. Инженеры ставили во главу угла рациональность и скрупулезное планирование, наилучшее использование ресурсов и минимальные затраты при оптимальном результате. Кроме того, они настаивали на инвестициях в первую очередь в человеческий фактор, чтобы создать кадры квалифицированных рабочих{261}. Партийную верхушку во главе со Сталиным, однако, не интересовали расчеты расходов и результатов и не пугали слова «нерентабельность» или «производственный риск». Не экономичность, а гигантомания, не бережливое применение трудовых ресурсов, а экстенсивное строительство, не постепенное, гарантированное развитие, а немедленное опережение всех индустриально развитых стран — вот какими принципами она руководствовалась. Инженеры, противопоставлявшие советской мечте уже существующие, опробованные и зарекомендовавшие себя методы, вызывали у Сталина подозрение. Цель Сталина заключалась не в формировании рабочего класса, осознающего свои права и обязанности, а в том, чтобы с помощью советского тейлоризма заставить необученные массы рабочих создавать промышленность[7].

Когда в 1928 г. Сталин и его последователи добились, чтобы пер-вый пятилетний план был ориентирован на форсированное создание тяжелой промышленности, технические специалисты оказались в крайне затруднительном положении, поскольку возражали Сталину, считали его замыслы ошибочными и к тому же снабжали аргументами его внутрипартийных оппонентов Николая Ивановича Бухарина (1888-1938) и Алексея Ивановича Рыкова (1881-1938){262} Даже на заседании Президиума Государственной плановой комиссии (Госплан) в феврале 1929 г. видные инженеры, прежде всего И.А. Калинников, сомневались в осуществимости первого пятилетнего плана{263}. Теперь терпимой для властей осталась лишь малая часть инженеров вроде, например, А.В. Винтера, который не выражал сомнений по поводу Днепростроя и не апеллировал к загранице, а заявил авторитетным тоном убежденного человека: «Сделать это можем мы и сами!»{264}

в) Унификация инженерных союзов

Официальное сотрудничество со старыми инженерами, которое ныне прекратилось и превратилось в открытую враждебность, на протяжении всех 1920-х гг. сопровождалось нападками на представителей технической интеллигенции и насилием против них. Рабочие активисты и члены левой фракции большевиков язвительно уверяли, что ввиду уступок технической интеллигенции у советского правительства появился новый лозунг «Все специалистам»{265}. Призыв немедленно разгромить старую интеллигенцию и опираться на собственные кадры громко и неумолчно звучал в партии и печати{266}. Имели место некоторые, довольно половинчатые, попытки напомнить о ленинской политике в отношении специалистов и властной монополии государства{267}. Правительство осудило словесные и физические нападения на инженеров как «спецеедство»{268}. На бесконтрольное преследование специалистов оно отреагировало в 1919 г. декретом, позволяющим арестовывать их только при наличии доказательств умышленного саботажа с их стороны{269}. Временами оно пыталось также утвердить свою политику и успокоить специалистов с помощью судебных процессов. Особое внимание вызвал состоявшийся в 1922 г. процесс против членов РКИ (рабоче-крестьянской инспекции), которым прокуратура вменяла в вину доведение главного инженера московского водопровода В.В. Ольденборгера (1863-1921) до самоубийства путем обвинений в саботаже и издевательств{270}. Но наряду с этим под судом оказывались инженеры, якобы шпионившие для своих бывших иностранных работодателей или готовившие их возвращение. В 1921 г. правительство приказало расстрелять инженеров и техников, обвиняемых по делу Главного управления по топливу (Главтоп), так как они по поручению фирмы «Нобель» защищали ее недвижимость и имущество. Такого рода процессы затронули также инженеров текстильной, горной, платиновой и металлургической промышленности{271}.

В общем и целом правительство было заинтересовано в том, чтобы создать для специалистов безопасные условия труда, но одновременно все больше старалось поставить их под свой политический контроль. Начиная с роспуска ВСИ в 1919 г. партия постепенно лишала инженеров автономии в сфере их профессиональной деятельности. Правда, она до 1929 г. терпимо относилась к основанной в 1917 г. ВАИ, включившей в 1919 г. в свои ряды членов ВСИ, но ее политика вне всяких сомнений развивалась в направлении интеграции как можно большего числа инженеров и техников в уже существовавшие отраслевые профсоюзы. Хотя ВАИ объявила себя чисто техническим обществом, не претендующим на политическое представительство, это ее не спасло{272}. В 1924 г. ее руководителей заменили коммунистами. В то же время ИРТО предложили слиться с ВАИ. Когда оно отказалось, большевики в 1925 г. в принудительном порядке распустили общество{273}.

вернуться

7

Идею тейлоризма разработал в конце XIX в. американский инженер Фредерик Тейлор (1856-1915). Он хотел на основе точно сегментированных, оптимизированных, хронометрированных, нормированных и оцененных в денежном выражении движений руки в течение рабочей операции рационализировать производство, увеличить его продукцию и повысить заработную плату рабочих. Если поначалу большевики отвергали тейлоризм как эксплуатацию рабочих, то после революции Ленин увидел в нем рецепт, позволяющий извлечь из почти совершенно захиревшей промышленности максимально возможный результат. В 1920 г. профсоюзный активист, революционер и поэт Алексей Гастев создал при ВЦСПС Центральный институт труда, занимавшийся научной организацией труда (НОТ) и ставший центром советского тейлоризма. Хотя в СССР всеми силами старались содействовать внедрению новой техники, ее не рассматривали как предпосылку тейлоризма. От тейлоризма вскоре осталось только обращенное к рабочим требование работать в аккордном темпе. Институт Гастева подготовил миллион рабочих, в том числе, самое главное, будущих стахановцев, прежде чем его директор в 1938 г. был репрессирован и погиб. См.: Bailes К.Е. Alexej Gastev and the Soviet Controversy over Taylorism, 1918-1924 // Soviet Studies. 1977. Vol. 29. No. 3. P. 373 ff.; Ленин В.И. ПСС. т. 36. С. 141; Engineers as Writers. Growth of a Literature / ed. W.J. Miller. New York et al., 1953. P. 157.

17
{"b":"195179","o":1}