Литмир - Электронная Библиотека
A
A

Японский желоб!

Один из глубочайших желобов в мире, пролегший на семитысячеметровой глубине под полными света и ветров просторами Тихого океана. И там, на дне этой бездны, сейчас явно что-то готовилось, что-то зарождалось. Гигантская холодная змея мрака, растянувшаяся с крайнего юга до крайнего севера, преодолев гнет чудовищного давления, чуть-чуть передернула кожей и шевельнулась, еще немного — и она забьется в конвульсиях...

Но что же хам происходит, что?

Глядя на исчезающие в безбрежной бездне мрака звездочки, Онодэра почувствовал все величие океана и скрывающегося под ним чудовища. Человек в сравнении с ними — песчинка, знания его ничтожны.

Ледяной холод сдавил грудь. Человек ощутил непомерное бремя холодной морской воды, усиленное сознанием собственной беспомощности. Что он может? Двое других, должно быть, чувствовали то же самое. Даже дыхания их не было слышно. Их взгляды были прикованы к мрачно-зеленым кругам маленьких иллюминаторов.

Что же там зарождается?

Токио  

 1

Когда, положив на стол рапорт и докладную записку, он хотел было выйти из кабинета, управляющий делами, словно что-то вспомнив, окликнул его:

— Онодэра!

Он обернулся. Управляющий Ёсимура, барабаня кончиком карандаша по зубам, задумчиво смотрел в пустоту. Бумаги лежали на столе нетронутыми.

— Слушаю вас,— сказал Онодэра.

— Да нет... ничего. Ты сейчас домой?

— Пожалуй...— неуверенно ответил Онодэра.— Хочу до конца использовать прерванный отпуск. С послезавтра.

Ёсимура встал из-за стола и, подтянув шнурок воротника летней рубашки, взял с вешалки первозданной свежести панаму.

— Ухожу и сегодня уже не вернусь,— сказал он секретарше, печатавшей на машинке со шрифтом «хирагана».— Бумаги из конструкторского отдела я подписал, так что передайте их в подводный отдел.

Онодэра открыл перед ним дверь.

— Как насчет пивка, бочкового, а? — спросил управляющий.— Может, подадимся на Гиидзу?

— Пиво в такую жару...— ответил Онодэра.— Пожалуй, лучше холодного кофе...

— Что ж, скоротаем время за кофе...— весело произнес Ёсимура, вызывая лифт.— Знаешь бар «Мирт» на западной Гиндзе?

— Слышал,— буркнул Онодэра.— Однажды ребята из фирмы «Морские промыслы Юдзима» приглашали меня туда, но я не пошел.

— Есть там одна славная девчонка. Миниатюрная и очень необычная.

«Зачем я ему понадобился,— думал Онодэра.— Сейчас бы домой, выспаться... Может, так прямо и сказать?»

В лифте было душно и влажно. Несколько служащих из чужой фирмы, судя по костюмам и галстукам, торговой, громко разговаривали на протяжении всех двадцати этажей.

— Говорят, из-за землетрясения в Коморо цены на участки в Каруйдзава катастрофически упали.

— А что, не купить ли, пока цены низкие? Ведь землетрясение когда-нибудь кончится...

— Уйми свои спекулянтские инстинкты! В Дзэнкодзи-дайра, по слухам, подпочвенное основание превратилось в сплошное крошево. Говорят, что может произойти извержение вдоль всего берега реки Тикума.

— Да-а, если задуматься, что-то очень уж долго трясет. И в Мацу сиро тоже... Но люди там еще остались, не уходят, держатся.

Слушая болтовню молодых служащих торговой фирмы, Онодэра помрачнел. Впрочем, землетрясение в Мацу-сиро на самом деле слишком затянулось. Одно время там вроде бы стало потише, но в этом году все возобновилось, и в последние несколько месяцев волна землетрясений начала распространяться на юг и север по Дзэнходзидайра. Трясет, трясет... Кстати, интересно, что поделывает Го, как он там? Продолжается ли строительство? И что делается в Тона, где провалился мост?

Но Онодэре сейчас почему-то не хотелось думать о таких вещах. Он весь был скован тяжелой усталостью. Она не проходила с той самой минуты, когда он поднялся с восьмитысячеметровой глубины. Происшедшее там потребовало от него предельного напряжения. Неизгладимое воспоминание о необъятной водной стихии, унылая будничность Токио, убийственная жара при высокой влажности, тягучий, как патока, нечистый воздух, замкнутость городского ландшафта, умопомрачительное количество людей, бесчисленные формальности — все это вызывало в нем нечто похожее на аллергию и мучило, как назревающий где-то глубоко внутри нарыв. Он жаждал только отдыха. Причем физическая усталость давным-давно прошла, но душа требовала покоя, чтобы застряв-ший где-то внутри твердый комок постепенно размяк и рассосался. А на это нужно было время.

«Домой... Спать...— крутилось в голове Онодэры, когда он выходил из лифта.— Включить музыку, тихую, тихую... Франка, Дебюсси. Или... напиться вдрызг что-ли?»

Как только миновали воздушный заслон у входа, с небес обрушилась жара — настоящее стихийное бедствие. Онодэра мгновенно покрылся потом. Рубашка, еще минуту назад приятно холодившая тело, стала мокрой и горячей. Казалось, его обхватили чьи-то влажные, липкие руки, словно он попал в объятия чудовищно жирной потной бабы. Его даже передернуло.

— У-уф...— вздохнул управляющий, видно почувствовав то же самое.— Кошмар. Давай возьмем машину!

Когда они садились в такси, земля под ногами мелко задрожала. Онодэра весь напрягся и замер. Потом посмотрел на небо, оглянулся кругом. На улицах все та же толчея. Измученные лица, тусклые взгляды изнуренных убийственной жарой людей. Но никаких признаков тревоги.

— Давай, садись быстрей! — позвал его из машины Ёсимура.— Не держи дверцу открытой — ведь тут конди-ционер работает.

— Землетрясение,— сказал Онодэра.

— Да, вроде бы,— без особого интереса согласился Ёсимура.— Чудак ты! Сколько лет в Токио живешь, а все не привыкнешь.

«Так-то оно так...— усмехнулся про себя Онодэра.— Видно, просто нервы пошаливают. А может, все оттого, что я недавно сам видел?»

— Вышла из строя система охлаждения Центрального района, что ли? — спросил Ёсимура у шофера.— Кошмар!

— Нет, почему же, работает,— ответил шофер.— Правда, не на полную мощность: не хватает воды и электроэнергии. Служащий из мэрии говорил, что всю систему будут переоборудовать. Да и из охладительных башен Харуми три вышли из строя,— повторил он недавно услышанную по радио новость.— Там используется морская вода, а это, само собой, привело к коррозии.

— До «прохладного Токио», пожалуй, еще года три пройдет,— Ёсимура расслабил шнурок у ворота.— Я думаю, это будет не раньше, чем завершится строительство сверхнебоскребов в Центральном районе.

Онодэра, повернув голову, посмотрел через заднее стекло на убегавшую назад улицу. Высоко в небо поднималось новое здание объединенного Яэсу-Токийского центрального вокзала, а вокруг, в Маруноути и на Гиндзе, выстроились, словно поставленные торчком огромные книги, высокие громады из стекла и алюминия. Эти плоские здания примерно на высоте двадцатого этажа соединялись воздушными коридорами, висящими над улицей, скоростные магистрали протянулись между ними на уровне десятого этажа, а с крыши вокзала как раз в эту минуту поднимался стоместный вертобус с двумя парами лопастей, отправлявшийся во Второй аэропорт.

Этот город все время растет ввысь. А люди внизу все глубже загоняются в ущелья, куда никогда не заглядывает солнце, а то и еще ниже — под землю... В сырых, вечно влажных, затененных местах что-то постоянно гниет. Не только то, что устарело, отстало, застряло, отброшенное потоком, но и те, кто провалившись, не в состоянии выкарабкаться... Бледная, уродливая жизнь, черпающая соки в том, что в процессе превращения в неорганическую материю распространяет душное тепло и миазмы...

«До каких же пор этот огромный город будет менять свой облик»,— думал Онодэра.

Токио все время менялся, это началось очень давно, когда Онодэра был еще ребенком. Ломали старые дома и прокладывали дороги, выравнивали холмы, вырубали леса и строили большие здания. Когда Онодэре было десять лет, Токио готовился ко Всемирным олимпийским играм. Он изменился тогда до неузнаваемости. Но и после Олимпиады работы по переустройству продолжались: перекапывались дороги, всюду грохотали бульдозеры, повсеместно вздымались стальные и бетонные конструкции, небо подпирали гигантские краны. Придет ли такое время, когда этот город обретет хотя бы относительно стабильную красоту?..

17
{"b":"47406","o":1}