Литмир - Электронная Библиотека
A
A

Поставив на стол бокал, посол задумался.

— Не кажется ли тебе,— спросил пожилой у посла,— что эта расстановка свидетельствует о подготовке Японии к крупному дипломатическому наступлению? Но почему? Почему Японии нужна именно такая комбинация фигур, когда внутри страны настоящее столпотворение?.. Чтобы понять это, одной только логикой не обойдешься...

— Кстати,— сказал молодой специалист,— когда мы уже выезжали, была получена несколько странная информация. Правда, она не показалась мне особо важной, и я не стал изучать ее во всех подробностях. Но наш экономист обратил на нее внимание. Дело в том, что темпы японских инвестиций в зарубежную промышленность после землетрясения снизились только на одну неделю, а потом восстановились до прежних норм. Оказывается, это произошло за счет того, что правительство, не предавая делу огласки, предоставило заем гражданским предприятиям, вкладывающим свой капитал в иностранную промышленность.

— Этот вопрос, пожалуй, заслуживает более досконального изучения..,— сказал пожилой, покусывая губы.

— Есть еще кое-что странное. Это тоже выяснилось только в последнее время* Японское правительство, используя чрезвычайно сложную систему подставных лиц, скупает земельные участки за границей. Общая площадь земель, купленных японским правительством по всему миру, уже достигла очень больших размеров.

— Недвижимое имущество за границей? — Посол нахмурился.— Странно! Я знал, что японцы покупают рудники в Африке и Австралии, но чтобы земельные участки...

— Да, закупают целинные равнины...

— A-а, переселять людей собираются, чтобы избежать демографического взрыва. Или для беженцев...

— Одну минуточку,— остановил посла пожилой мужчина.— Население Японии уже третий год не увеличивается, а уменьшается. Непонятно. Этот вопрос придется изучить самым подробным образом.

— Что же они собираются делать, эти самые японцы?..— пробормотал посол.— О чем думают? Я с ними общаюсь уже больше полувека, а вот что они думают, не всегда понимаю.

— Н-да, все очень сложно,.— задумчиво произнес пожилой.— Такое впечатление, что в Японии что-то происходит. Неспроста все это делается...

 3

В Токио, где еще были свежи раны бедствия, пришла зима.

В конце года, словно нанося дополнительный удар, наступили сильные холода. Из двух миллионов лишенных крова людей около полутора миллионов рассеялись по префектурам. Тут им предстояла беспокойная жизнь в чужих семьях или в сдающихся внаем комнатах. Остальные, временно поселились в переносных или разборных домиках. Некоторые встретили суровые холода в бараках, наспех сколоченных на пожарищах. По всей стране были почти полностью приостановлены строительные и земляные работы. Со всех концов Японии, по суше и по морю, в Токио доставляли подъемные краны, экскаваторы и прочую технику, необходимую для восстановительных работ. Лоди трудились день и ночь, однако пока только четвертая часть шоссе стала проезжей и лишь десять процентов пострадавшей подземки вновь вошло в строй. В основном восстанавливались жилые дома и портовое оборудование. Недавно начала работать вторая ТЭЦ, но пока с половинной нагрузкой. Электроэнергию расходовали экономно. Дома отапливались плохо, и это сказывалось на здоровье и настроении людей. Из-за острой нехватки жидкого топлива отопительные системы, как в былые времена, перешли на каменный уголь. При шахтах Тикухо был экспериментальный коксовый завод, однако его производительность, конечно, была крайне низкой. Но в эту зиму никто не жаловался на копоть, хотя трубы большинства каменных громад изрыгали черный дым.

Колючий снег сеял с холодного неба. Онодэра, тщетно пряча лицо в поднятий воротник пальто, спешил из канцелярии премьер-министра в Управление морской безопасности. Ему не удалось пройти кратчайшим путем — прилегающий к зданию парламента район был запружен демонстрантами. После землетрясения это была первая крупная демонстрация. Кое-где уже происходили столкновения между студентами и мобильными полицейскими частями, и Онодэра решил проскользнуть мимо Патентного управления и через Тораномон пройти в Касумигасэки. Университеты пострадали сравнительно мало, и в большинстве из них шли занятия. Правда, в некоторых учебных корпусах все еще размещались пострадавшие. Погибло немало преподавателей, так что лекции часто отменялись. Многие учащиеся, лишившись крова, уехали в родные места, поэтому среди демонстрантов студентов было не очень много, и, несмотря на свою обычную экипировку — шлемы, маски и шестигранные палки,— они не проявляли особенной активности. Тем не менее, поначалу смешавшись с рабочими и служащими, они постепенно собирались в группы и нападали на мобильные полицейские отряды. У здания парламента в нескольких местах шли стычки. На этот раз у студентов не было бутылок с горючей смесью, и они забрасывали полицейских кирпичами и кусками бетона.

Но Онодэра почти не смотрел на студентов. На него произвели гнетущее впечатление остальные демонстранты. Подавленные и мрачные, они накатывали волна за волной в гнетущем молчании. Люди шли с плакатами: «Требуем жилищ!», «Каменные громады — народу!», «Пострадавшим — зимнее воспомоществование!». Их серые окаменевшие от холода лица внушали неодолимую тревогу.

«Может быть» они что-то подспудно ощущают»,— подумал Онодэра. Известно, что японцы обладают обостренной чувствительностью. Да, ущерб от землетрясения действительно огромен, но Япония — экономически мощная страна, и через несколько лет все станет на место, как заявляет правительство... Но в души людей стало закрадываться какое-то недоброе предчувствие, что происходит нечто выходящее из рамок разумного, понятного. И это предчувствие постепенно овладевало всеми людьми, независимо от их положения в обществе.

Этому способствовали и газеты, писавшие в своей излюбленной предостерегающе-пророческой манере. Обычно люди пропускали мимо ушей громогласные, порой сбивавшиеся на откровенно грубую брань «предостережения» газет. В эпоху переизбытка всякого рода информации люди обрели эмоциональный иммунитет против «громких заголовков» и считали, что такова уж природа журналистики. Как бы газеты ни изобиловали мрачными, полными яда статьями, народ умел отмахнуться от истеричной прессы, если интуитивно чувствовал, что на свете в общем все в порядке; больше того, приобрел способность «кожей» чувствовать то, что на самом деле кроется в запутанном клубке информации.

«Нет,— подумал Онодэра,— на этот раз они наверняка учуяли, что здесь что-то не то». Тревога, исходившая от демонстрантов, их замкнутые, серые от холода и тоски лица, казалось, свидетельствовали о том, что люди начинают терять уверенность в завтрашнем дне. И эти плакаты с такими категорическими требованиями в трудный для всей страны момент... Нет, нет, они чувствуют приближение чего-то недоброго, каких-то трагических перемен... Они по-прежнему относились к броским заголовкам, вроде «Наступит ли большой кризис?», или «Свежие продукты на черном рынке повысились в цене на сорок процентов», или «Опасность продовольственного кризиса будущей весной», но сделались более внимательными, пытаясь прочитать за ними признаки чего-то страшного.

«Тонкий народ,— с болью в сердце думал Онодэра, проходя мимо демонстрантов и чувствуя всем своим существом их настроение.— А что если они... если народ узнает об этом?.. Ведь вероятность теперь уже превысила пятьдесят процентов?.. Не приведет ли это к гигантской панике?»

В одной из комнат Управления морской безопасности Онодэра встретил пришедшего сюда минутой раньше Катаоку. За короткое время этот веселый, по-мальчишески круглолицый, дочерна загорелый парень страшно изменился. Его ослепительно яркая улыбка погасла. Всегда плотно сомкнутые губы скрыли белизну ровных зубов. Глаза стали тусклыми, кожа серой, словно он постарел на десять лет. Катаока, как и все сотрудники группы, работал день и ночь до полного изнеможения, но не только в этом было дело — он потерял в Тамани всю семью.

71
{"b":"47406","o":1}