Литмир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

В 1966 году у нас в крайкоме, высшем, если так можно выразиться, звене руководства, произошли некоторые изменения. Первое из них было связано с М. Горбачёвым. Однажды он обратился ко мне с просьбой направить его из аппарата крайкома на работу первым секретарём Ставропольского горкома КПСС. Он сказал, что очень дорожит доверием руководства и старается как положено выполнять обязанности заведующего отделом парторганов. В этой должности ему приходится писать проекты различных решений бюро, справки и аналитические записки, но он больше склонен к живой оперативной работе, к общению с людьми. Эти доводы мне показались интересными. Я спросил, а не смущает ли его, что он пойдёт, так сказать, на понижение, из крайкома в городскую организацию?

М. Горбачёв настоятельно просил уважить его просьбу, подчеркнул, что он работал первым секретарём крайкома комсомола, любит находиться в гуще масс, среди народа. Я сказал, что приветствую его желание и внесу этот вопрос на бюро крайкома партии. На заседании бюро крайкома была рассмотрена просьба М. Горбачёва направить его в горком партии. Все поддержали, и секретари крайкома подчеркнули, что Горбачёву полезно потрудиться на определённом участке партработы, что даст возможность проявить больше самостоятельности и накопить опыт.

Ставропольский горком — это сравнительно небольшая организация. Большую часть вопросов города решали крайком и крайисполком. Но всё же первый секретарь горкома — это ответственный пост, на котором можно проявить способности вожака и организатора. В горкоме он работал примерно два года. Вёл себя нормально, скромно. Должен сказать, что я внимательно наблюдал, как он организует работу. Иногда он приглашал и меня выступить на собрании актива, встретиться с интеллигенцией, побывать на заводе «Красный металлист», съездить на стройку завода «Люминофор» и т.п.

Я сам любил живую, настоящую партийную, политическую работу. И мы в крайкоме и крайисполкоме старались больше сделать для города. Выступая на городской партконференции, я, разумеется, критиковал горком за недостатки в области повышения уровня жизни и быта людей. М. Горбачёв, как я чувствовал, с пониманием относился к этим замечаниям и пожеланиям, высказываемым от лица бюро крайкома партии.

Н. Поротов:

— Горком КПСС к тому времени, когда М.С. Горбачёв стал его первым секретарём, в принципе оценивался как боеспособный штаб в жизни «столичного» города. И Михаилу Сергеевичу оставалось только удерживать уровень деятельности горкома на достигнутых до этого другими его руководителями позициях. Ничем особенным горком не выделялся, шёл по пути, прокладываемому крайкомом КПСС, принимая многочисленные постановления. В его деятельности какого-то значительного самостоятельного разворота не замечалось. В связи с тем, что в городе находились все краевые службы и не все их руководители одинаково относились к горкому, М.С. Горбачёву приходилось больше маневрировать, находить пути к обоюдному пониманию, не допуская превышения своих полномочий. Если говорить короче, то просто нужно было ладить с этой категорией работников.

Второй секретарь крайкома

В. Казначеев:

— Несмотря на несостоятельность Горбачёва в практической работе, Фёдор Давыдович, теперь уже секретарь ЦК КПСС, пожелал, чтобы Михаила Сергеевича избрали вторым секретарём крайкома КПСС. Многие возражали, но против Кулакова были бессильны.

М. Горбачёв:

«Летом 1968 года в крайкоме начались «большие аппаратные игры» с перестановкой лиц. Всё из-за того, что первый секретарь Карачаево-Черкесского обкома партии Лыжин демонстративно оставил семью и перебрался на жительство к другой женщине. Общественность негодовала. Лыжина освободили от занимаемого поста, вместо него избрали Ф.П. Бурмистрова, который работал вторым секретарём крайкома.

Окружение Ефремова пришло в движение. Я не только был от всего этого в стороне, у меня зрели свои планы. К тому моменту внутренний выбор для себя я сделал: надо разворачиваться в сторону науки. Сдал кандидатские экзамены, выбрал тему, связанную с проблемами специализации и размещения сельскохозяйственного производства в Ставрополье, стал собирать материалы для исследования. Когда страсти вокруг поста второго секретаря начали разгораться, я оформил отпуск, купил санаторные путёвки для себя и Раисы Максимовны в Сочи».

Вдруг перед самым отъездом звонок от заведующего общим отделом Павла Юдина:

— Не уезжай, Михаил, задержись, указание Леонида Николаевича.

Проходит день, два. Горбачёв звонит Ефремову:

— Леонид Николаевич, мне передали ваше пожелание задержаться. Но «горят» путёвки, срок уже идёт, семья собралась. Прошу разрешить уехать в отпуск.

— Дождёшься пленума, — резко ответил он.

— Пленум и без меня состоится, я заранее присоединяюсь к вашему предложению.

— Я тебе сказал. Подожди. Всё. — Ефремов положил трубку.

Прошло ещё какое-то время. Наконец Ефремов пригласил к себе. Разговор зашёл о выдвижении.

— Леонид Николаевич, — сказал ему Горбачёв, — вы же со мной работать не хотите. И не надо себя насиловать. Претендентов много, а мне разрешите уехать в отпуск.

— Поедешь в Москву, — с явным неудовольствием ответил он.

Оказалось, вопрос о выдвижении Горбачёва на пост второго секретаря уже был предрешён. Ефремов тут же собрал бюро крайкома, и оно… единогласно высказалось в поддержку кандидатуры Михаила Сергеевича. После заседания все разошлись, а он вновь стал ждать от первого секретаря крайкома приглашения на беседу. Когда же стало очевидно, что оно так и не последует, решил зайти к Ефремову сам.

— Езжай в Москву, — вот и всё, что Горбачёв от него услышал.

— Куда? К кому? Какие рекомендации?

— Сам знаешь куда — в Орготдел ЦК. Там твоих заступников хватает.

В Москве на Старой площади в Орготделе с ним беседовал заместитель заведующего отделом Е.3. Разумов, потом состоялись встречи с секретарями ЦК Капитоновым, Демичевым, Кулаковым, и вопрос о рекомендации Горбачёва на должность второго секретаря крайкома был решён.

В интерпретации Горбачёва, он даже высказывал кое-какие сомнения в правильности своего выдвижения. Однако, явно кокетничая и любуясь собой, замечал: «Любые мои сомнения буквально во всех кабинетах гасились одной и той же сакраментальной фразой: «Необходимо сочетание старых и молодых кадров»». Предысторию данного решения рассказали ему работники орготдела: Ефремов действительно упирался, тянул до последнего часа, использовал все старые связи, но Капитонов занял твёрдую позицию, его поддержал Кулаков, в ход пошла всё та же формула о «сочетании», и Леониду Николаевичу пришлось уступить.

Характер у Ефремова был ещё тот! Сразу же после избрания навязанного ему второго секретаря Леонид Николаевич взял отпуск и, так и не побеседовав с Михаилом Сергеевичем, уехал в Кисловодск.

Итак, в 1968 году тридцатисемилетний Горбачёв становится вторым секретарём крайкома КПСС. И снова судьба отводит уже знакомому нам партаппаратчику из Орготдела ЦК Борцову некую роль в этом восхождении. Дело в том, что на должность второго секретаря выдвигался Иван Лихота — секретарь краевого комитета по идеологии, до этого заведующий отделом пропаганды крайкома, который разнёс в пух и прах секретаря парткома Ставропольского производственно-территориального управления М.С. Горбачёва за недооценку роли соцсоревнования. Михаил Сергеевич на всю жизнь запомнил эту обиду и дал Лихоте в своих мемуарах нелестную характеристику.

Так вот, по версии Ивана Ивановича Борцова, куратора Ставропольской краевой партийной организации из Отдела оргпартработы ЦК КПСС, Фёдор Давыдович Кулаков продвигал на должность второго секретаря крайкома вовсе не Горбачёва, как принято считать, а Лихоту. И действовал якобы по согласованию с первым секретарём крайкома Ефремовым.

Однако кандидатура Лихоты не прошла: Кулакову, бывшему тогда секретарём ЦК КПСС и входившему во влиятельную обойму ближайшего окружения Л.И. Брежнева благодаря личному знакомству с К.У. Черненко со времён совместной работы в Пензенском обкоме ВКП(б) в 40-е годы, не удалось протащить своего протеже. Почему? Это место явно предназначалось другому. Борцов, по его собственному признанию, позже понял то, чего не осознавал, видимо, во всей полноте тогда. Он вспоминал такие детали, какие тогда казались ему второстепенными, а спустя некоторое время предстали очень значительными. Он точно понял, что Горбачёва уверенно «двигали» по служебной лестнице мощные «руки». Ефремов, вероятно, это знал лучше Борцова. Но отведённую ему роль Иван Иванович сыграл до конца.

37
{"b":"190967","o":1}