Литмир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A
* * *

20 октября

    Сейчас меня игумен посетил
    И объявил мне с видом снисхожденья,
    Что я болезнью грех свой искупил
И рясофорного достоин постриженья,
    Что если я произнесу обет,
        Мне  в мир возврата больше нет.
        Он  дал мне две недели срока,
    Чтоб укрепиться телом и умом,
        Чтобы  молитвой и постом
    Очиститься от скверны и порока.
Не  зная, что сказать, в тоске потупя взор,
Я молча выслушал  нежданный  приговор,
И, настоятеля приняв благословенье,
Шатаясь, проводил до сада я его…
    В саду все было пусто и мертво.
        Все было прах и разрушенье.
Лежал  везде туман густою пеленой.
        Я  долго взором, полным муки,
        Смотрел на тополь бедный  мой.
Как бы  молящие, беспомощные  руки,
    Он  к небу ветви голые простер,
И листья желтые  всю землю покрывали —
        Символ  забвенья и печали,
    Рукою смерти вытканный ковер!
* * *

6 ноября

Последний день свободы, колебанья
Уж занялся над тусклою землей,
В последний раз любви воспоминанья
Насмешливо  прощаются со мной.
А завтра я дрожащими устами
Произнесу монашества обет.
Я в Божий храм, сияющий огнями,
Войду босой и рубищем одет.
И над душой, как в гробе мирно спящей,
Волной неслышной  время протечет,
И к смерти той, суровой, настоящей,
Не будет мне заметен переход.
По темной, узкой лестнице шагая,
С трудом спускался я… Но близок день:
Я встрепенусь и, посох свой роняя,
Сойду одну последнюю ступень.
Засни же, сердце! Молодости милой
Не поминай! Окончена борьба…
О Господи, теперь прости, помилуй
Мятежного, безумного раба!
* * *

В тот же день вечером

Она  меня зовет! Как с неба гром нежданный
Среди холодного и пасмурного дня,
Пять строк ее письма упали на меня…
Что  это? Бред  иль сон несбыточный  и странный?
    Пять  строк всего… но сотни умных книг
Сказали б меньше мне. В груди воскресла сила,
И радость страшная, безумная на миг
    Всего меня зажгла и охватила!
О да, безумец я! Что ждет меня? Позор!
    Не  в силах я обдумывать решенья:
Ей жизнь  моя нужна, к чему же размышленья?
    Когда уйдет вся братия в собор,
        Я накануне постриженья
        Отсюда  убегу, как вор,
Погоню  слышащий, дрожащий   под ударом…
А завтра иноки начнут меня судить,
И будет важно  им игумен говорить:
    "Да, вы его чуждалися недаром!
        Как хищный   волк он вторгся к нам,
        В обитель праведную Божью;
        Своей кощунственною  ложью
        Он  осквернил Господний храм!"
Нет, верьте: не лгала душа моя больная,
Я оставляю  здесь правдивый мой дневник,
    И, может быть, хотя мой грех велик,
    Меня  простите вы, его читая.
А там что ждет меня? Собранье  палачей,
Ненужные  слова, невольные ошибки,
        Врагов коварные улыбки
        И шутки  плоские друзей.
Довольно  неудач и прежде рок суровый
Мне  сеял на пути: смешон я в их глазах;
    Теперь у них предлог насмешки новый:
        Я — неудавшийся монах!
А ты, что скажешь ты, родная, дорогая?
Ты  засмеешься ли, заплачешь надо мной,
        Или, по-прежнему, терзая,
Окутаешь  себя корою ледяной?
Быть  может, вспомнишь ты о счастье позабытом,
    И жалость  робким, трепетным лучом
        Проснется в сердце молодом…
    Нет, в этом сердце, для меня закрытом,
        Не  шевельнется ничего…
Но  жизнь моя нужна, разгадка в этом слове —
    Возьми ж ее с последней каплей крови,
    С последним стоном сердца моего!
Как вольный мученик иду я на мученье,
        Тернистый  путь не здесь, а там:
    Там ждет меня иное отреченье,
    Там ждет меня иной, бездушный храм!
Прощай же, тихая, смиренная обитель!
По миру странствуя, тоскуя и любя,
Преступный  твой  беглец, твой мимолетный  житель
Не раз благословит, как родину, тебя!
Прощай, убогая, оплаканная келья,
Где год тому назад с надеждою такой
        Справлял я праздник новоселья,
Где думал отдохнуть усталою душой!
Хотелось бы  сказать еще мне много, много
Того, что душу жгло сомненьем и тревогой,
    Что в этот вечно памятный мне год
    Обдумал  я в тиши уединенья…
Но некогда писать, мне дороги мгновенья:
    Скорее в путь! Она меня зовет!

1883

ВЕНЕЦИЯ

1
В развалинах забытого дворца
Водили нас две нищие старухи,
И речи их лилися без конца.
"Синьоры, словно дождь среди засухи,
Нам дорог ваш визит; мы стары, глухи
И не пленим вас нежностью лица,
Но радуйтесь тому, что нас узнали:
Ведь мы с сестрой последние Микьяли.
      2
Вы слышите: Микьяли… Как звучит!
Об нас не раз, конечно, вы читали,
Поэт о наших предках говорит,
Историк их занес в свои скрижали,
И вы по всей Италии едва ли
Найдете род, чтоб был так знаменит.
Так не были богаты и могучи
Ни Пезаро, ни Фоскари, ни Пучи…
      3
Ну, а теперь наш древний блеск угас.
И кто же разорил нас в пух? — Ребенок!
Племянник Гаэтано был у нас,
Он поручен нам был почти с пеленок;
И вырос он красавцем: строен, тонок…
Как было не прощать его проказ!
А жить он начал уже слишком рано…
Всему виной племянник Гаэтано.
4
Анконские поместья он спустил,
Палаццо продал с статуями вместе,
Картины пропил, вазы перебил,
Брильянты взял, чтоб подарить невесте,
А проиграл их шулерам в Триесте.
А впрочем, он прекрасный малый был,
Характера в нем только было мало…
Мы плакали, когда его не стало.
      5
Смотрите, вот висит его портрет
С задумчивой, кудрявой головою:
А вот над ним — тому уж много лет, —
С букетами в руках и мы с сестрою.
Тогда мы обе славились красою,
Теперь, увы… давно пропал и след
От прошлого… А думается: все же
На нас теперь хоть несколько похоже.
      6
А вот Франческо… С этим не шути,
В его глазах не сыщешь состраданья:
Он заседал в Совете десяти,
Ловил, казнил, вымучивал признанья,
За то и сам под старость, в наказанье,
Он должен был тяжелый крест нести:
Три сына было у него, — все трое
Убиты в роковом Лепантском бое.
7
Вот в мантии старик, с лицом сухим:
Антонио… Мы им гордиться можем:
За доброту он всеми был любим,
Сенатором был долго, после дожем,
Но, ревностью, как демоном, тревожим,
К жене своей он был неумолим!
Вот и она, красавица Тереза:
Портрет ее — работы Веронеза —
      8
Так, кажется, и дышит с полотна…
Она была из рода Морозини…
Смотрите, что за плечи, как стройна,
Улыбка ангела, глаза богини,
И хоть молва нещадна, — как святыни,
Терезы не касалася она.
Ей о любви никто б не заикнулся,
Но тут король, к несчастью, подвернулся.
      9
Король тот Генрих Третий был. О нем
В семействе нашем памятно преданье,
Его портрет мы свято бережем.
О Франции храня воспоминанье,
Он в Кракове скучал как бы в изгнаньи
И не хотел быть польским королем.
По смерти брата, чуя трон побольше,
Решился он в Париж бежать из Польши.
      10
Дорогой к нам Господь его привел.
Июльской ночью плыл он меж дворцами,
Народ кричал из тысячи гондол,
Сливался пушек гром с колоколами,
Венеция блистала вся огнями.
В палаццо Фоскарини он вошел…
Все плакали: мужчины, дамы, дети…
Великий государь был Генрих Третий!
      11
Республика давала бал гостям…
Король с Терезой встретился на бале.
Что было дальше — неизвестно нам,
Но только мужу что-то насказали,
И он, Терезу утопив в канале,
Венчался снова в церкви Фрари, там,
Где памятник великого Кановы…
Но старику был брак несчастлив новый".
      12
И длился об Антонио рассказ,
О бедствиях его второго брака…
Но начало тянуть на воздух нас
Из душных стен, из плесени и мрака…
Старухи были нищие, — однако
От денег отказались и не раз
Нам на прощанье гордо повторяли:
"Да, да, — ведь мы последние Микьяли!"
      13
Я бросился в гондолу и велел
Куда-нибудь подальше плыть. Смеркалось…
Канал в лучах заката чуть блестел,
Дул ветерок, и туча надвигалась.
Навстречу к нам гондола приближалась,
Под звук гитары звучный тенор пел,
И громко раздавались над волнами
Заветные слова: dimmi che m'ami.[2]
      14
Венеция! Кто счастлив и любим,
Чья жизнь лучом сочувствия согрета,
Тот, подойдя к развалинам твоим,
В них не найдет желанного привета.
Ты на призыв не дашь ему ответа,
Ему покой твой слишком недвижим,
Твой долгий сон без жалоб и без шума
Его смутит, как тягостная дума.
      15
Но кто устал, кто бурей жизни смят,
Кому стремиться и спешить напрасно,
Кого вопросы дня не шевелят,
Чье сердце спит бессильно и безгласно,
Кто в каждом дне грядущем видит ясно
Один бесцельный повторений ряд, —
Того с тобой обрадует свиданье…
И ты пришла! И ты — воспоминанье!..
      16
Когда больная мысль начнет вникать
В твою судьбу былую глубже, шире,
Она не дожа будет представлять,
Плывущего в короне и порфире,
А пытки, казни, мост Dei Sospiri —
Все, все, на чем страдания печать…
Какие тайны горя и измены
Хранят безмолвно мраморные стены!..
      17
Как был людьми глубоко оскорблен,
Какую должен был понесть потерю,
Кто написал, в темнице заключен
Без окон и дверей, подобно зверю:
"Спаси Господь от тех, кому я верю, —
От тех, кому не верю, я спасен!"
Он, может быть, великим был поэтом, —
История твоя в двустишьи этом!
      18
Страданья чашу выпивши до дна,
Ты снова жить, страдать не захотела,
В объятьях заколдованного сна,
В минувшем блеске ты окаменела:
Твой дож пропал, твой Марк давно без дела
Твой лев не страшен, площадь не нужна,
В твоих дворцах пустынных дышит тленье…
Везде покой, могила, разрушенье…
      19
Могила!.. да! но отчего ж порой
Ты хороша, пленительна, могила?
Зачем она увядшей красотой
Забытых снов так много воскресила,
Душе напомнив, что в ней прежде жило?
Ужель обманчив так ее покой?
Ужели сердцу суждено стремиться,
Пока оно не перестанет биться?..
      20
Мы долго плыли… Вот зажглась звезда,
Луна нас обдала потоком света;
От прежней тучи нет теперь следа,
Как ризой, небо звездами одето.
"Джузеппе! Пеппо!" — прозвучало где-то..
Все замерло: и воздух и вода.
Гондола наша двигалась без шума,
Налево берег Лидо спал угрюмо.
      21
О, никогда на родине моей
В года любви и страстного волненья
Не мучили души моей сильней
Тоска по жизни, жажда увлеченья!
Хотелося забыться на мгновенье,
Стряхнуть былое, высказать скорей
Кому-нибудь, что душу наполняло…
Я был один, и все кругом молчало…
      22
А издали, луной озарена,
Венеция, средь темных вод белея,
Вся в серебро и мрамор убрана,
Являлась мне как сказочная фея.
Спускалась ночь, теплом и счастьем вея;
Едва катилась сонная волна,
Дрожало сердце, тайной грустью сжато,
И тенор пел вдали "О, sol beato"… [3]
вернуться

2

Скажи мне, что любишь меня (ит.)

вернуться

3

О, прекрасное солнце (ит.)

5
{"b":"175210","o":1}