Литмир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

К Родине

Никогда не увижу родных я полей,
Не увижу, как нива под ветром бежит,
Не увижу свободных раздольных степей,
Не услышу, как песня звенит
Над рекою уснувшей, как волны шумят,
Как рыдает певец соловей…
Не увижу я больше отчизны своей,
Не вернусь никогда я назад.
Опустеет мой дом, и плющом зарастет,
Развалившись, осыпавшись, свод.
Будет ждать меня долго на ржавой цепи
Верный пес, мой покинутый друг;
Ветерок пронесет по безбрежной степи
Вздох последний затаенных мук,
Что из губ побелевших средь пасмурных грез
При прощанье последнем нежданно слетел…
Да, я помню, о счастьи когда-то здесь пел
Соловей, задыхаясь от слез.
А теперь так все пусто, уныло кругом,
Всюду холод, забвение, сон.
Но довольно! Вперед, на чужой стороне,
Под покровом печальных полей,
Суждено навсегда успокоиться мне,
Отдохнуть от кручины своей.
Надо мною холодное небо шатер
Бесконечный свой бросит, туманная даль
Обоймет все кругом, холодна, как печаль,
И закроет вершины далекие гор.
Облака, что на родину быстро плывут,
Будут знать, где нашел я приют.

Из Окна

Сквозь жемчужные узоры
Мерзлого окна
Степь широкая, как море,
Далеко видна.
Между белыми буграми
В голубой дали
Светло-синими коврами
Тени залегли.
И, серебряной волною
Выткав неба свод,
Месяц яркий над землею
Медленно плывет.

Полынь и звезды

Елизавете Борисовне Маковской

I

* * *

Я променял уют надежной кровли
И молодой, облитый цветом сад
На невода бесплодной звездной ловли,
На синий дым, кадящий в звездопад.
Пути мои неслышны и незримы,
Полынь и терн их густо оплели.
И шествуют немые серафимы
Вослед за мной туманами земли.
Быть может, там, за дальнею горою,
Еще цветут безветренные дни
И белый дом, овеянный зарею,
Струит в закат прощальные огни.
Я все отдал за звездную пустыню,
За тень крыла, за отзвуки шагов;
Я пью вино, пронзенное полынью,
И горький мед безводных берегов.

Святой Георгий

Святой Георгий! Лунный щит,
Молочно-белый конь из вьюги…
Мороза радужные дуги
Цветут на лилиях ланит.
Святой Георгий! Реют хлопья,
Трепещут крыльями у плеч…
Звенящий ветер точит меч
О среброкованые копья.
Святой Георгий сходит с гор;
В долине яблонь веет медом,
И белый год летит за годом
В холодно-радужный простор.
Дымятся вынутые соты,
Пылают свечи дольных дней…
Чтоб стало пламя холодней —
Я трону воск копьем заботы.
Когда же в зреющем саду
Нальются яблоки тоскою —
Я вновь к нагорному покою,
К вершинам снежным отойду.

* * *

Я сжег себя на медленных кострах,
Отдал себя всем ветрам и дорогам
И по полю развеял серый прах
Души моей, взыскующей о многом.
Уста мои сдружились с немотой,
И насмерть слух молчаньем черным ранен;
Луна взойдет над древней пустотой —
Мне зов ее понятен и желанен.
В дыхании размеренных Часов
Один закон, заложенный судьбою:
– Ни чисел нет, ни меры, ни весов,
И все дела – развеются с тобою.

* * *

Сушит губы соленая мгла;
Я тебя провожу до порога;
Знаю – будет, как смерть, тяжела
Предстоящая утром дорога.
Ты нескоро вернешься домой;
Твой корабль осужден на скитанья, —
Посмотри, кто стоит за кормой,
Чье над парусом веет дыханье.
Посмотри, чье струится крыло
Над разорванной пеной прибоя,
Как темно и недвижно чело
У того, кто идет за тобою.

* * *

Ты живешь в омраченной долине
У широкой и темной реки;
Я покорно пришел к тебе ныне
В неживые немые пески.
Я пришел отдаленной дорогой —
Через степи, моря и костры,
Чтоб склониться на берег отлогий
И принять огневые дары.
Я молчанья морей не нарушу,
Проглочу исступленный свой крик…
О, зажги мою слабую душу,
Мой бессильный и робкий язык!

* * *

Вновь в мою неприбранную келью
Ты вошел, суровый серафим;
Из гранита высечена челюсть,
Меж бровей клубится серый дым.
Веет ветр от неподвижных крылий,
Меч времен в опущенной руке,
Мертвый нимб из раскаленной пыли
И печать пространств на языке.
Погоди. В развернутый свой свиток
В скорбный час меня не заноси;
Дай допить отравленный напиток,
Дай мне ржавой горечи вкусить.
Пусть заката пламенные змеи
Мне изгложут сердце до конца;
В этот час коснуться я не смею
Твоего гранитного лица.
2
{"b":"154512","o":1}