Литмир - Электронная Библиотека
A
A

Восемнадцать лет спустя, когда мать умерла, Никки по-прежнему выглядела как семнадцатилетняя девушка. Она хотела надеть на похороны красивое черное платье. Лучшее из лучших. Однако во Дворце Пророков ей сказали, что послушнице не подобает подавать столь эгоистичное прошение и что это не обсуждается, Никки может получить только скромную простую одежду.

Приехав домой, Никки отправилась к королевскому портному и сказала, что на похороны матери ей нужно самое лучшее черное платье, которое он когда-либо шил. Тот назвал цену. Никки спокойно сказала, что денег у нее нет, но платье ей нужно все равно.

Портной — мужчина с тремя подбородками, с растущей на ушах шерстью, ненормально длинными желтыми ногтями и похотливой ухмылкой — ответил, что ему тоже кое-что нужно. Он придвинулся, нежно держа ее гладкую руку костлявыми пальцами, и прошептал, что если она позаботится о его нуждах, то он позаботится о ее.

На похоронах матери Никки была в великолепном черном платье.

Мать всю свою жизнь посвятила нуждам других людей. Никки нисколько не сожалела, что никогда больше не увидит тараканьи глазки матери, и не чувствовала той боли, что заполнила внутри нее пустоту на похоронах отца. И сознавала, что она отвратительный человек. И впервые поняла, что по какой-то причине ей попросту все безразлично.

С этого дня Никки носила только черные платья. Сто двадцать три года спустя, стоя у перил на галерее главного зала Дворца Пророков, Никки увидела глаза, поразившие ее своим внутренним светом. Но то, что в глазах ее отца было лишь неуловимым отблеском, в серых глазах Ричарда полыхало ярким пламенем. И она по-прежнему не знала, что это.

Знала только, что именно в этом — различие между жизнью и смертью и что она должна это уничтожить. И теперь наконец она знала, как, это сделать.

Если бы только кто-нибудь проявил много лет назад такое же милосердие к ее отцу…

Глава 12

Сворачивая на дорогу к поместью, где, по словам сестер, Джегань устроил себе резиденцию, Никки изучала взглядом раскинувшийся вокруг огромный лагерь Имперского Ордена. Она искала одну группу палаток и знала, что эти палатки должны стоять где-то здесь, недалеко от Джеганя. Насколько хватал глаз, повсюду виднелись шатры, палатки, фургоны; бродили люди, как темный крап усыпавшие окрестные поля и холмы. Казалось, и небо и земля затянуты хмурой дымкой. На полях, как звезды на небе, сияли огни многочисленных костров.

День становился гнетуще-мрачным, и не только из-за приближения вечера — на небе собирались свинцово-серые тучи. Натянутая ткань палаток хлопала под порывами ветра, искры костров взметались в небо, струйки дыма метались из стороны в сторону. Тяжелый запах испражнений заглушал ароматы готовящейся еды. И чем дольше армия будет стоять на месте, тем гуще будет вонь.

Вверху, над мрачным пейзажем, возвышались элегантные строения поместья. Джегань был там. Имея доступ к разуму сестер Рошели, Георгии и Обри, он уже наверняка знал, что Никки вернулась. И ждал ее.

Ничего, подождет. Для начала ей нужно кое-что сделать.

Джегань не может овладеть ее разумом, и она вольна исполнить задуманное.

Никки наконец обнаружила то, что искала. Сойдя с дороги, она пошла по полю. Даже на расстоянии она различала те особые звуки, что доносились из этих палаток. Слышала их за смехом и пением, треском костров, шипением жарившегося мяса, скрежетом точильных камней, ударов молота по металлу и скрипу пил.

Солдаты хватали ее за руки, пытались сорвать платье, но Никки ни на что не обращала внимания. Проталкиваясь сквозь толпу, она просто отпихивала солдат. Когда здоровенный детина схватил ее за запястье, она остановилась лишь для того, чтобы ударом магии испепелить ему сердце прямо в груди. Тело с глухим стуком рухнуло на землю, но никто не понял, что солдат мертв. Впрочем, на Никки больше никто не покушался. Среди солдат позади нее пробежал шепоток: «Госпожа Смерть».

Наконец Никки достигла намеченной цели. Вокруг палаток, где пленники кричали от боли, солдаты играли в кости, ели бобы, храпели в спальных мешках. Двое выволокли из большой палатки труп и зашвырнули в фургон.

Никки щелкнула пальцами, подзывая небритого вояку, который шествовал от другой палатки.

— Покажите мне список, капитан.

Вояка грозно уставился на нее, но тут заметил черное платье, и на лице его мелькнуло узнавание. Он передал Никки засаленную книгу, продавленную посередине, будто на нее кто-то случайно сел. Выпавшие страницы, оборванные и грязные, были небрежно засунуты обратно.

— Докладывать особо нечего, госпожа. Пожалуйста, передайте его превосходительству, что мы призвали на помощь всех колдуний, но она молчит.

Никки раскрыла книгу и стала читать список новых пленных.

— Она? О ком это вы, капитан? — пробормотала она, отрываясь от чтения.

— Как о ком? О, Морд-Сит, конечно!

Никки подняла на него взгляд.

— Морд-Сит. Конечно. Где она?

Капитан указал на палатку, стоявшую чуть в стороне.

— Я знаю, его превосходительство и не ожидал, что эта черная ведьма поделится с нами сведениями о Магистре Рале, но все же надеялся его порадовать. — Сунув пальцы за пояс, капитан раздраженно вздохнул:

— Не повезло.

Никки некоторое время смотрела на палатку. Криков не слышно. Она никогда еще не видела ни одной Морд-Сит, но кое-что о них знала. Например, что обращать против них магию — смертельная ошибка.

Она вернулась к чтению списка. Ничего интересного. Большинство — местные жители, захваченные на всякий случай: вдруг что знают. Вряд ли они знают то, что нужно ей.

Никки постучала по последней строчке списка, гласившей: «гонец».

— А этот где?

Капитан указал на палатку.

— Им занимается один из лучших моих людей. Когда я проверял в последний раз, из него еще ничего не вытянули. Но это было рано утром.

С тех пор прошел уже почти день. Под пыткой день кажется вечностью. Никки сунула книгу офицеру.

— Спасибо. На этом все.

— Значит, вы доложите его превосходительству? — Никки рассеянно кивнула. — Скажете ему, что от этой партии мало проку?

Никто не осмеливался признаться Джеганю лично, что не справился с заданием, Джегань оправдания не принимал. Никки кивнула и молча направилась к палатке, где допрашивали гонца.

— Я скоро увижу его превосходительство. И передам ваш доклад, капитан.

Едва войдя в палатку, Никки поняла, что опоздала. На узком деревянном столе лежали окровавленные останки.

Допрашивавший держал в руках сложенный лист бумаги.

— Что это?

Ухмыльнувшись, он протянул листок Никки.

— Кое-что, чему его превосходительство будет очень рад. Карта.

— Карта чего?

— Где этот малый был. Я нарисовал ее с его слов. — Он рассмеялся своей шутке.

— Неужели? — Улыбка солдата заинтересовала ее. Такой человек улыбается, только если заполучил что-то очень ценное — то, что позволит выслужиться в глазах начальства. — И где же был этот человек?

— Навещал своего властителя. — Он помахал бумажкой так, словно в руках у него была карта, указывающая, где спрятаны сокровища. Устав от игры, Никки выхватила у солдата обрывок и развернула смятый листок. Это действительно была карта с тщательно нарисованными реками, береговой линией и горами. Даже проходы в горах указаны.

Никки определила, что карта подлинная. Когда она жила во Дворце Пророков, Новый мир был местом далеким и таинственным, которое редко посещали немногие сестры. И каждая отправившаяся туда сестра вела точные записи, а по ним впоследствии подправляли карты, хранившиеся во Дворце. Во время обучения послушницы запоминали эти карты. И хотя в те годы Никки и не думала, что ей когда-либо доведется путешествовать по Новому миру, отображенный на карте кусок местности был ей хорошо — знаком. Никки внимательно изучала карту, отмечая все новое, чего она не знала.

Солдат ткнул в единственный на карте кровавый отпечаток пальца.

30
{"b":"57116","o":1}