Литмир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

— Ничего примечательного, — сказал он, быстро осмотрев мешок.

Мешок был отправлен туда же, где лежали портупея и меч. А Себастьян начал проверять карманы мертвеца. Дженнсен хотела спросить, зачем он это делает, но вспомнила, что и сама проделала то же самое. Она еще больше встревожилась, когда Себастьян положил все вещи назад, кроме денег. Обкрадывать мертвеца казалось девушке совсем бессердечным.

Себастьян протянул деньги ей.

— Что вы делаете? — спросила она.

— Возьмите. — Он сделал настойчивый жест. — Какую пользу они принесут, лежа в земле? Деньги нужны, чтобы облегчать страдания живым, а не мертвым. Или вы полагаете, что добрые духи спросят с него плату за переход в вечность?

Мертвец был д’харианским солдатом, и Дженнсен полагала, что для него у Владетеля найдется в запасе что-нибудь менее приятное.

— Но… это не мое…

Себастьян нахмурился, неодобрительно глядя на нее:

— Считайте, что это частично возмещает все ваши страдания.

Дженнсен похолодела.

Откуда он знает?.. Они с матерью всегда были так осторожны…

— Что вы имеете в виду?

— Вы сегодня до смерти перепугались из-за этого парня. Испуг сократит вашу жизнь на несколько лет.

Дженнсен наконец с облегчением вздохнула. Пора бы и перестать, разговаривая с людьми, ожидать от них самое худшее.

И когда Себастьян вложил ей деньги в руку, она больше не сопротивлялась.

— Хорошо. Однако вам причитается половина за помощь. — Она вернула ему три золотые марки.

Странник сжал руку девушки, вдавив монеты в ее ладонь:

— Нет, они ваши.

Дженнсен задумалась. Эти деньги — немалая подмога в трудный час…

— У моей матери тяжелая жизнь, — сказала она. — Я отдам их ей.

— Надеюсь, они помогут вам обеим. И пусть их помощь станет последним деянием этого человека.

— У вас руки горячие. — Дженнсен заглянула страннику в глаза и вдруг поняла, в чем дело.

Он кивнул, подтверждая ее догадку:

— У меня небольшой приступ лихорадки. Началось сегодня утром. Когда мы покончим с этим делом, я доберусь до ближайшего города и хорошенько отдохну в сухом помещении. Мне просто нужен отдых, чтобы восстановить силы.

— В таком состоянии вы не дойдете сегодня до города.

— Чепуха!.. Я быстро хожу. Я привык к походам.

— Я тоже, — сказала Дженнсен, — и у меня дорога в город занимает почти целый день. Осталась всего пара светлых часов, а мы еще не закончили наше дело. Даже на лошади сегодня уже не добраться до города.

Себастьян вздохнул:

— И тем не менее я попытаюсь.

Он встал на колени, перевернул солдата на бок и отстегнул его нож. Ножны из черной тонкой кожи были в тон рукояти, украшенной серебром и какой-то сложной эмблемой. Продолжая стоять на коленях, Себастьян протянул нож девушке.

— Глупо хоронить такое прекрасное оружие. Он ваш. Это много лучше той рухляди, что вы мне показали.

Дженнсен стояла ошеломленная и смущенная.

— Нет, его должны взять вы.

— Я возьму все остальное. Это больше соответствует моим правилам. А нож ваш. По правилу Себастьяна.

— По какому еще правилу Себастьяна?

— Красота принадлежит красоте.

От столь явного комплимента Дженнсен снова покраснела.

Однако нож вовсе не был красотой. Себастьян даже не понимал, сколько уродства крылось за этой вещью…

— Не знаете, что может означать буква «Р» на рукояти?

Еще как знаю, хотела сказать Дженнсен. Она и в самом деле слишком хорошо знала, что означает «Р». Эта буква и была воплощением всего уродства в мире.

— Сокращенно «Дом Рала».

— Дом Рала?

— Лорд Рал — правитель Д’Хары, — сказала Дженнсен, короткой фразой объясняя весь кошмар случившегося.

Глава 3

К тому времени, когда они спрятали тело мертвого д’харианского солдата, руки у Дженнсен уже тряслись от усталости. Влажный холодный ветер пронизывал одежду и, казалось, ножом резал тело. Уши, нос и пальцы просто заледенели.

Однако мертвый солдат был наконец-то похоронен под грудой мелких камней и валунами, которых у подножия утеса было великое множество. Зверье теперь не сможет откопать тело, и пиршеству червей ничто не помешает.

Себастьян произнес над могилой несколько простых слов, прося Создателя встретить душу уходящего в вечность человека. Он не стал просить благословения, и Дженнсен тоже промолчала.

Она разровняла камни ногой и толстой веткой, критически осмотрела место и успокоилась, поняв, что никто не заподозрит здесь присутствие могилы. Даже если мимо пройдут солдаты, они никогда не узнают, что один из их товарищей нашел здесь последний приют. У них не возникнет повода допрашивать местных жителей, разве лишь спросят, не встречался ли кому-нибудь солдат. И солгать будет достаточно просто, и любой проглотит эту ложь…

Дженнсен прижала руку ко лбу Себастьяна. Ее опасения подтвердились.

— Вы весь горите.

— Зато мы все сделали. И я смогу отдохнуть без волнений о том, что солдаты настигнут меня, вытащат из постели и примутся допрашивать, угрожая мечами.

Дженнсен беспокоил вопрос, где он собирается ночевать. Дождь усилился. Похоже, скоро он превратится в ливень. Небо полностью заволокло темными тучами, и дождь будет лить без остановки всю ночь. Себастьян промокнет до костей, и его лихорадка только обострится. Такой зимний дождь легко может убить человека, если у того нет надежного укрытия.

Она наблюдала за странником, прилаживающим к поясу портупею. Он не стал крепить топор на пояснице, как обычно носят солдаты, а привесил справа, сбоку. Проверив остроту лезвия, остался доволен. Короткому мечу нашлось место на ремне у левого бедра. Все оружие оказалось в таком положении, чтобы в случае необходимости до него было легко дотянуться. Потом Себастьян плотно запахнул свой зеленый плащ, и снова стал выглядеть, как обычный путник. Дженнсен подозревала, что это впечатление обманчиво. У Себастьяна были какие-то секреты. Он особо и не таился, готов был их раскрыть. Дженнсен же всеми силами пыталась скрыть свои тайны.

Себастьян очень ловко обращался с мечом, он явно не раз держал его в руках. Девушка могла оценить это, потому что сама без усилий обращалась с оружием, а такое мастерство приходит лишь с опытом и при непрерывных тренировках. Некоторые матери учили своих дочерей шить и готовить. Мать Дженнсен считала, что шитье не спасет дочь. Нож тоже вряд ли спасет, но все же в большей степени, чем иголка с ниткой.

Себастьян поднял заплечный мешок мертвого солдата и открыл его.

— Поделим припасы?

— Нет, — сказала Дженнсен, поднимая связку рыбы. — Припасы и мешок должны взять вы.

Он кивнул, соглашаясь. Завязал мешок, оценивающе глянул на небо.

— Пожалуй, мне пора идти.

— Куда?

Он прикрыл отяжелевшие веки:

— У меня нет определенной цели путешествия. Просто странствую… Думаю, пройдусь еще немного, а затем буду искать какой-нибудь приют.

— Дождь зарядил на всю ночь, — сказала Дженнсен. — Любой местный житель знает это.

Он улыбнулся:

— Думаю, вы ошибаетесь.

Однако в его глазах отразилось то, что ждало его впереди, и он принимал это с явной неохотой. Тем не менее он смахнул пот со лба тыльной стороной ладони, пригладил седые волосы и натянул на голову капюшон.

— Ну, берегите себя, Дженнсен Даггет. Передавайте привет вашей матери. Она воспитала прекрасную дочь.

Дженнсен улыбнулась с признательностью и только кивнула в ответ. Стоя лицом к влажному ветру, она смотрела, как Себастьян повернул в другую сторону и пошел через большую осыпь. Нависающие скалы, покрытые наледями, возвышались вокруг, теряясь в вышине среди низких серых туч. Как жаль, что так ненадолго пересеклись в этой огромной стране пути двух людей, всего лишь на короткое трагическое мгновение, когда подошла к концу жизнь третьего человека!.. Как жаль, что они снова разойдутся и исчезнут в бесконечном забвении жизни!..

У Дженнсен сильно забилось сердце, и стук его отдавался в ушах. Она слушала, как под ногами Себастьяна стучат друг о друга камни, и смотрела, как тот, ступая широким шагом, растворяется в серой мороси. Она судорожно пыталась решить, как ей поступить.

1115
{"b":"688623","o":1}